Вагиз подбежал к двери, хотел ударить её ногой, но вовремя вспомнил, что не откроется. А вот закрыть ударом ноги можно, что он и сделал. Топчанов довольно усмехнулся и вышел в комнату секретарши, остановился у стола Шуры. Девушка с тревогой смотрела на него.

- У вас неприятности, Борис Петрович? Этот Вагиз... прямо самый настоящий бандит! Я уже хотела милицию вызвать.

- Да перестань, Шурик! Это он с виду такой крутой, потому что внутри гниловатый. У меня с такими нет проблем. Ты вот скажи мне, Шурик, могут быть такие иностранные партнеры Крендель и Пряник?

Шура не выдержала и засмеялась.

- Борис Петрович, но они...

- Вот я и говорю - правильно Толя Чубайс ограничил электричество верхнеозерцам. Он же подумал: а зачем Прянику наша сталь? Были б нормальные покупатели, не ограничил бы. И где только Гена находит таких?

- Вы все шутите, Борис Петрович...

- Я вполне серьезно. Нет бы найти какого-нибудь Боба Макдермота, тут все понятно, трогать опасно. А у него - пряники и крендели! Кстати, сделай мне кофе.

Девушка все ещё улыбалась, но глаза смотрели уже серьезно.

- Я сейчас, Борис Петрович, подождите минутку... Спрошу, может, в бухгалтерии есть...

- Какая, на хрен, бухгалтерия? Я же три дня назад целую банку растворимого тебе притаранил!

- Понимаете... Геннадий Семенович нервничал, особенно вчера... Все выпил.

Топчанов нахмурился, сурово посмотрел на дверь, словно за нею скрывался Моторный. Потом сказал Шуре не менее сурово:

- Так он кофе пил, вместо того, чтобы делами заниматься! Ну, работничек! Объявляю ему выговор за несоблюдение фирменной дисциплины и накладываю штраф в размере ста рублей. Отпечатай и доведи до сведения всех сотрудников.

- Вы... вы это серьезно, Борис Петрович?

- А без кофе меня оставлять - серьезно? Но сперва сбегай, купи кофе и пару хот-догов, - Топчанов достал из кармана стодолларовую купюру, протянул девушке. - Поменяй, купи а сдачу оставь себе.