- Дурак ты, Саня. Я бежала из библиотеки к тебе, жрать хочу жутко. У тебя есть хоть кусочек ветчины?

- Ты же знаешь...

- Да знаю я, знаю! Но - для меня!

- Это исключено. Я не могу себе позволить загрязнять холодильник трупами убитых животных.

Ольга села на диван, призадумалась. Она вдруг отчетливо поняла, что жить с этим человеком не сможет. Да, он красив, да, она любит его, но... Она же звонила из библиотеки, сказала, что едет к нему голодная. Мог бы хоть сто граммов колбасы купить для нее!

- Оля, у меня на ужин морковные котлеты, если хочешь, одну могу предложить тебе.

- Да пошел ты со своими морковными котлетами!

Она почти не сомневалась уже, что никакой свадьбы не будет. По крайней мере, с этим парнем.

Но в это самое время у подъезда дома остановился черный "Мерседес", с переднего сидения выскочил охранник, помчался в подъезд, с заднего вышел другой, услужливо придерживая дверцк раскрытой, пока невысокий, седовласый господин ни выйдет из машины. Был он в сером костюме "с отливом", белая рубашка, красный галстук от Кардюма, заметное брюшко. Маленькре глазки на округлом лице смотрели жестко.

Иван Владимирович Барвихин приехал навестить сына. Два раза в месяц он приезжал сюда, дабы поговорить и оставить сто долларов на мелкие расходы, поскольку, как сотрудник Администрации президента, лучше других знал, сколь мизерна зарплата школьных учителей.

Оставив телохранителей на лестничной площадке, Иван Владимирович вошел в квартиру, первым делом галантно поцеловал ручку Ольге.

- Как всегда - прекрасна, элегентна и неподрожаема! В какой-то степени завидую Сыше - такая дама! Что нового, Саша? Мама переживает, деньги велела передать.

- Все нормально, пап. Сегодня мой конспект занятия оказался лучшим. Директор сказала, что я могу претендовать на звание лучшего педагога Москвы. А денег мне не надо.