В полутемном зале ресторана звучала громкая музыка, ребята из модной группы не жалели глоток, хотя пели намного хуже, чем когда их голоса звучали с лазерного диска. Борис Топчанов сидел за богато сервированным столом, обнимая то блондинку Алису, то брюнетку Лялю. Высокий шатен с голубыми глазами нравился обеим девушкам, но, похоже, не очень нравился собственному водителю и телохранителю Игнату, который сидел напротив и с мрачным видом цедил минералку.
Топчанов наполнил бокалы девушек шампанском, себе плеснул виски, поднял бокал.
- Ну так вот, значит, подходит она и спрашивает на чисто русском, такие, в натуре, дела, имеется экскурсию в Памуккале. А мне так хорошо, море, солнышко, песочек... Какая там, на хрен, экскурсия? Но зацепило другое - на русском спрашивает! У меня что, на роже написано, что я русский?
- А то нет? - мрачно сказал Игнат.
- У тебя - да, а у меня нет. Могу быть запросто каким-то там...
- Эфиопом? - захихикала Алиса.
- Нет, зачем эфиопом? Хотя бы немцем, их там до хрена и больше.
- Боря, я не понял, почему у меня написано, а у тебя нет? возмутился Игнат.
- Потому что я начальник.
- Бедный Игнат, ему просто хочется вмазать, я же вижу,посочувствовала Ляля.
- Он при исполнении, - строго сказал Топчанов.
- А ты? - спросил Игнат, давясь минералкой.
- Тоже, но у меня работа такая.
Игнат презрительно хмыкнул, но ничего не сказал.
- Ну и что дальше было, Боря? - спросила Алиса.
- Я разозлился и говорю ей на чистейшем немецком: майне либе фрау! Их лебе ин Уругвай, ин штадт Монтевидео. Зер гросс штадт, зер гут. Ферштеен?
- Ну ты даешь! А она?
- Представь себе, усмехнулась и говорит: не надо мне лапшу на уши вешать, уругвайцы не вставляют золотые зубы. А у меня видишь - золотые, три штуки.
- И ты ей на чистейшем немецком... - предположила Ляля.