- Таких придурков поискать надо, как он... то есть, я... был. Слушай, оказывается, иногда полезно попадать под машину. Теперь все нормально, не надо папу беспокоить. Лучше сгоняй в магазин, возьми виски и всего побольше. Я точно жрать хочу.

- Ты хочешь, чтобы я потратила доллары, которые оставлял Иван Владимирович, и которые ты отказывался брать? - спросила Ольга, внимательно глядя на него.

Ну что тут можно было сказать?

- И бабки не брал? А куда ж... я их?

- В ящик стола складывал!

- И - ни кольца, ни шмотки тебе... ни в кабак... Так получается, что ли?

- Так.

Топчанов долго молчал, пытаясь понять, как такое возможно? В ящике стола лежат баксы, а он жрет какую-то дребедень, и такой красотке даже костюм от... Это просто в голове не укладывалось.

- Оль, я был идиотом. Возьми бабки, купи виски, икры, всего самого лучшего, а себе - французские духи. И вообще, все, что хочешь.

- Саня?!

- А на хрена они нужны, бабки? Только для того чтобы тратить на красивых женщин, бросать к ногам, твоим обалденным ногам. Слушай, бери все, купи себе, что понравится.

- И чего тебя раньше машиной не стукнуло? - изумленно пробормотала Ольга.

Носилки с Барвихиным все ещё стояли в коридоре больницы. Люди, ждущие врачебной помощи, старались не смотреть на них. Только "крутой" парень в кожаной куртке продолжал нервничать. Все по поводу окружающих его козлов и грядущей мести "отморозку" он уже продумал, и теперь не мог спокойно смотреть на носилки, которые никого не интересовали. А там же человек лежит! И когда из кабинеты вышел усатый доктор, парень решительно преградил ему путь.

- Слышь, доктор, у меня кровянка все хлещет.

- Терпи, - ответил доктор. - Видишь, у нас более серьезные больные, он кивнул на носилки, - и те спокойно ждут своей очереди. У меня силы тоже не беспредельны.

- Да он уже окочурился!

Доктор снова пощупал пульс, удовлетворенно хмыкнул.