- Борь, может, пора домой? - спросил Игнат. - А то у меня терпение уже кончается. Я что. железный, да? Ты почти весь кредит на себя ухайдакал, а мне зарплату все обещаешь.

- Завтра будет много бабок, и кредит вернем, и всем зарплату дадим, уверенно сказал Топчанов.

- А что случится завтра? - спросила Ляля.

- Продам тыщу тонн высоколегированной стали венграм. Они деловые, эти негры... в смысле, венгры, только стали у них нет, кастрюли не из чего делать. Пришли ко мне - выручай, Боря, ты гендиректор фирмы...

- С чего ты взял, что у них нет стали? - мрачно спросил Игнат.

- Может и есть, но не такая. Я ж им космическую сталь предлагаю. Прикинь, Ляля - для венгерских кастрюль!

- А может, и такая есть. Откуда ты знаешь? - упрямо гнул свое Игнат.

- Ну, значит, дорогая, а у меня - дешевая, - быстро нашелся Топчанов. - Завтра приходит состав, я его отдаю чехам, они мне - бабки. Все довольны, все смеются.

- Чехам или венграм? - спросила Алиса.

- А какая между ними разница? Кончаем базар и уходим плясать! Лялька - приглашаю!

На помосте появились музыканты, Топчанов направился к ним, протянул пятидесятидоллароую купюру солисту, заказал песню "Ой мороз, мороз". Алиса с завистью поглядывала на танцующих, ей тоже хотелось быть рядом с Топчановым.

- Классный мужик, - с тоской сказала она.

- Историк! - презрительно усмехнулся Игнат.

- В каком смысле?

- Кликуха у него такая. Любит истории всякие рассказывать. А надо дело делать... Баламут.

- А мне нравится, - сказала Алиса.

- Ну и дура, - брякнул Игнат.