Скачки начались, и зрители взорвались криками. Рахим напряженно следил за лошадьми в бинокль. Комментатор, заглушая возгласы собравшихся, истошно орал, «подогревая» интерес к состязанию. Внимание Рахима было приковано к Картелю, роскошному жеребцу, который в случае победы будет на вес золота. Его бег был своеобразной поэзией в движении. Начальный этап дался ему легко, и нельзя было не любоваться его грациозностью. На завороте дуги ипподрома он был лидером. Рахим подумал, что это произошло слишком рано. Картель шел в отрыве на три корпуса, но его уже начинали догонять понукаемые жокеями жеребцы-соперники. Затем конь заметно сдал, и остальные лошади обошли его. Картель пришел к финишу всего лишь восьмым. Что ж, достаточно престижно, но только не для Рахима. Для него это был чистый провал.

— Рано выдохся, — сказал Эйб Карпентер. Его обветренное лицо ничего не выражало.

— Да, — холодно согласился султан, думая о плохой тренерской работе.

— Хотите пойти со мной и поговорить с жокеем?

— Нет. Я поговорю с ним после скачек.

— Хорошо.

Эйб и его жена ушли, к несказанной радости Рахима. Правда, позже ему все-таки придется вновь встретиться с ними.

— Хочешь, чтобы я сделал это? — тихо спросил Стивен Харди, его старый друг.

Они вместе учились в Гарварде и понимали друг друга с полуслова. Именно Стивен разузнал обо всех махинациях Карпентера, приведших к череде провалов. Документальные подтверждения свидетельствовали о явном жульничестве Эйба. Вершиной его закономерных неудач стало поражение Картеля на Кубке Кентукки-дерби. Рахим покачал головой. Несмотря на то, что Стивен неоднократно выручал его в сложных ситуациях, на сей раз обстоятельства были необычными.

— Я сделал промах, выбрав его, и сам разберусь с ним.

Стивен понимающе кивнул. Эйб Карпентер обманул доверие Рахима. В подобных случаях султан брался за дело сам. И не прощал ничего.