— Только если ваш поверенный намного опытнее моего.

Эмма сделала шаг назад.

— Итак, в чем состоит ваш гениальный план? На публике мы с обожанием смотрим друг другу в глаза, а в остальное время остаемся сами собой?

Алекс жестом велел ей сесть, и она подчинилась. Ее грудь вздымалась и опускалась под тканью платья.

— Именно так. Теперь вернемся к нашей помолвке.

— Полагаю, речь пойдет о показном обручальном кольце?

— Не совсем. — Алекс сел в свое кресло. — Полагаю, всех в первую очередь будет интересовать не сам факт нашего брака, а то, как мы нашли друг друга.

Эмма помедлила.

— Уверена, то, что вы сейчас скажете, мне не понравится.

— Вы любите бейсбол?

Эмма покачала головой.

— Нет. Послушайте, Алекс, наш брак — обыкновенная коммерческая сделка. Разве для кого-то будет иметь значение, как мы нашли друг друга?

Неужели она так ничего и не поняла?

— Для меня, — отрезал он. — Вы сохраните половину своей компании, а я получу хороший пиар.

Эмма открыла рот, чтобы возразить, но Алекс был намерен положить конец этому спору.

— Не оплошайте, Эмма. Либо мы с вами постараемся убедить всех, что влюблены друг в друга, либо сразу откажемся от этой затеи.

— Не знаю, как я буду это делать, — сказала Эмма Кэти, когда они уходили с двенадцатого корта «Коннектикут Клаба». Отвлеченная раздумьями о плане Алекса, она проиграла сестре матч.

Эмма не была ни актрисой, ни публичным человеком. В отличие от большинства владельцев гостиничного бизнеса, ведущих активную светскую жизнь, Эмма ревностно охраняла свое уединение.

— Неужели он и вправду такой мерзавец? — сочувственно произнесла Кэти, подходя к свободному столику под зонтом.

— Не хуже, чем мы ожидали, — честно ответила Эмма. — Проблема заключается в том, что он все уже спланировал до мелочей, а я не готова играть роль любящей невесты на глазах нью-йоркской общественности.