Их короткая связь оборвалась, когда в прошлом году он провел месяц в Шотландии с Рагглзом. Но он не забыл Каро, и она его не выбросила из головы.

Воспоминание о Каро подняло ему настроение.

Но к его досаде, мысли сами собой вернулись к Джо Чесни. Его разбирало любопытство. Он задавался вопросом, презирает ли она всех мужчин или только таких, как он, которые безудержно наслаждаются жизнью? Она называет их шалопаями.

Уолдо посмотрел на Гардинера.

– Давно она овдовела, Генри?

В ответ тишина. Потом Генри разразился смехом.

– Успокойся, дружище. Если хочешь знать, три года. Но тебе от этого никакой пользы. Претенденты получше тебя делали попытки, к тому же их намерения были благородными. Покойный Джон Чесни – великая любовь ее жизни. Она обвенчана с ним до гробовой доски.

Уолдо ответил другу снисходительной улыбкой.

– Умерь свое воображение, Генри. Я не имею привычки шутить с почтенными вдовами.

Он имел в виду именно то, что сказал. Молодые годы, которые принято считать лучшими, он провел в боях, сражаясь за короля и страну. Теперь ему за тридцать, и он хочет всего лишь наверстать упущенное. Респектабельных дам он старается избегать.

– Сдается мне, Генри, ты знаешь вдовушку очень хорошо, – пробормотал Рагглз.

– Нет, – улыбнулся Гардинер, – но не потому, что не пытался познакомиться поближе. Единственное, что ее волнует, – это увековечить память мужа успехом в издательском деле.

– Он погиб на войне? – спросил Рагглз.

– Нет, – ответил Генри. – Джона не взяли в армию из-за слабых легких. В остальном он был крепким парнем, но однажды попал в грозу и промок до нитки. Когда он спустя два дня скончался, это было настоящим шоком. Во всяком случае, Джо теперь сама себе хозяйка. И может делать все, что ей заблагорассудится. Ей доставляет удовольствие выпускать газету покойного мужа. Фактически она ее возродила. Газета никуда не годилась, пока Джо не взялась за дело. Она смелая женщина.