— Я должен предупредить, милорд…

— А я не стану слушать ваши предупреждения и отказываюсь от ваших услуг весьма сомнительного качества! — бросил граф.

Тем не менее прошло несколько месяцев, пока его самочувствие улучшилось настолько, что графа смогли отвезти домой, в Англию, да и то на носилках. Все это время он сильно страдал от боли.

Прибегнув к услугам лондонских врачей, которыми он остался недоволен, граф приехал в Челтнем, потому что узнал, что практиковавший на этом курорте хирург, Томас Ньюэл, не имеет себе равных.

И действительно, граф оказался одним из многочисленных страждущих, которые приезжали в Челтнем исключительно из-за того, что этот город славился своими прекрасными врачами.

Хотя Томас Ньюэл заставил его милость испытать такие муки, каких ему не доводилось узнать за всю свою предыдущую жизнь, он оправдал возлагавшиеся на него надежды: было совершенно очевидно, что рана постепенно затягивается и начинает подживать.

Граф больше не сыпал проклятиями, хотя несколько раз морщился, пока служанка снимала с его ран последние куски пропитанной кровью корпии. Потом она обвела глазами спальню в поисках материала для новой перевязки.

— На комоде, — подсказал ей граф. Служанка нашла коробочку с бинтами и корпией, содержимым которой осталась, по всей видимости, недовольна.

— В чем дело? — осведомился граф.

— Все в порядке, если не считать того, что нет средства, которое помешало бы корпии прилипнуть к ране, как прилипла та, которую я только что сняла, — пояснила девушка. — Если ваша милость разрешит, я принесу вам мазь, которую изготавливает моя мать: она не только лечит рану, но и не дает корпии прилипать.

— Я готов воспользоваться любым зельем, даже сваренным из жабьих лап, лишь бы оно помогало, — ответил граф.