Сначала он попытался отмахнуться от наваждения, не обращать на него внимания. Не получилось. Да он и не слишком старался - Сойер на собственной шкуре усвоил, что к интуиции лучше прислушиваться.

И в результате он дрожал на пронизывающем ледяном ветру, хотя напялил на себя столько слоев одежды, что, вероятно, с трудом поместится за руль. И отправился...

Куда?

Этого он пока и сам не знал.

Сойер обошел вокруг капота, притопывая, чтобы согреться, открыл дверь и бросил щетку на пол перед задним сиденьем. Потом с трудом - мешал не высокий рост, а несколько слоев одежды - втиснулся на водительское сиденье и захлопнул дверцу. Разогревая мотор, он включил печку, но от этого оказалось не много толку. Когда Сойер повернул ключ зажигания и поставил ногу на педаль акселератора, в машине все еще было так холодно, что изо рта шел пар.

Сойер не помнил такой сильной пурги. Он едва удерживал руль - еще не успел выехать на улицу, но уже на длинной подъездной аллее автомобиль несколько раз занесло.

Этот дом с огромной прилегающей территорией некогда был частной летней резиденцией, принадлежавшей одному богатому бизнесмену из Нью-Йорка. Поместье, которое и сейчас оставалось довольно обширным, раньше включало в себя многие акры лугов, лесов и ручьев. Трехэтажный особняк из серого известняка с фронтоном, башенками и верандой стоял в глубине участка так далеко от дороги, что его не было видно.

Он знал, что хозяин умер, и некогда величественный особняк был продан, разделенный на полдюжины отдельных квартир. Сойеру здорово повезло, что он нашел этот дом, когда несколько месяцев назад впервые приехал в Близзард-Бэй.

Конечно, в холодное время года здесь не составляло труда снять коттедж или хижину, которые зимой обычно пустовали. Но Сойер не знал, как долго ему придется здесь пробыть, и ни в коем случае не хотел оказаться на положении бездомного с началом нового сезона. Ему требовалась нормальная квартира, и для этой цели особняк подходил идеально.