Наконец, когда он крикнул: "Выключить свет! Я кончил!" - она словно очнулась от сна. Казалось невероятным, что они закончили, хотя студийные часы показывали, что прошло три часа.
Полностью выдохшаяся, Карен снимала кремом гриш в опустевшей раздевалке. Костюмерша уже упаковала сари, пересчитала все кольца и браслеты и унесла их куда-то. Эрик постучал два раза в дверь и вошел. Его майка насквозь промокла от пота, пот блестел на его шее, белокурые влажные волосы прилипли ко лбу. Но глаза сияли, и Карен почувствовала, как ее сердце трепещет так же, как только что в ее руках трепетали все эти шелка.
Эрик стоял за креслом и разговаривал с ее отражением в зеркале.
- Индира, вы чудо! - сказал он с энтузиазмом, немного искажавшим его правильный английский выговор. - Я никогда еще не работал с такой моделью, как вы. По сравнению с вами все они, как мебель. Но вы... Вы абсолютно точно угадываете, что мне нужно. Как вам это удается?
- Не знаю. Просто чувствую, чего именно вы от меня ждете. - Ей казалось, что сердце теперь бьется так громко, что он может его услышать. В надежде обрести хладнокровие она стала пересчитывать лампочки, окружавшие зеркало. Хорошо хоть, что есть возможность напрямую не встречать взгляд этих чудесных серых глаз. Разговаривая с его отражением в зеркале, она как бы увеличивала дистанцию между ними.
- Должно быть, восточная интуиция, - сказал он задумчиво, потом хлопнул себя по лбу. - Ну конечно же! Вы же, наверное, занимались йогой. Вот что так Обостряет ваше восприятие. - Он придвинулся и положил руки ей на плечи. Они были горячими и тяжелыми, и ее ноздри уловили его запах - пьянящую смесь пота, дикого чебреца и еще чего-то, что заставило Карен подумать о волнах, с грохотом разбивающихся о скалы фьордов. Сердце ее продолжало гулко биться.