Карен отшатнулась, схватила Эйлин за обе руки, чтобы угомонить, и сказала:

- Эйлин, ты сошла с ума. Я не собираюсь быть индианкой. Не могу я быть индианкой.

Эйлин попыталась вырваться, но Карен держала ее крепко.

Эйлин закрыла глаза, сделала глубокий вдох, потом медленно выдохнула и взглянула Карен прямо в глаза.

- Карен, я говорила тебе, что у меня в каталоге только две индианки и обе сейчас отсутствуют. Ты что, не понимаешь? Эрик Сондерсен ждет за дверью, и он уверен, что я предоставлю ему индианку.

Ее голос поднялся на высокую ноту, близкую к истерике.

- Мое агентство никогда не отпускало клиента восвояси из-за отсутствия модели. Никогда!

- Но, Эйлин...

- С твоим загаром и с помощью соответствующего грима ты справишься! - Она вырвала наконец свои руки. - Я нахожу, что ты выглядишь великолепно.

- Но это же не маскарад. Эйлин, к тому же я не знаю об Индии самых элементарных вещей.

- Неужели ты думаешь, что датчане, которые сидят где-то там, на макушке Европы, окруженные снегами и фьордами, полными селедок, что-то знают об Индии. Если мы сможем обмануть его на пять минут сегодня утром, то все, что нам потребуется, это покрасить твои волосы и брови в черный цвет.

- Перекрасить мои волосы? Эйлин!

- Взгляни в зеркало. Что ты видишь? Карен взглянула. Она увидела загорелую Катрин Денев в гриме для исполнения арии в "Лакме".

- Но это никогда не сработает! - шептала она, отчаянно мотая головой, пока Эйлин выводила ее в кабинет и усаживала спиной к свету.

- Подожди! - вскричала Карен, когда Эйлин потянулась к трубке. - Я не могу говорить на хинди.