— Боярин, ничего не слышишь? — попридержал вдруг князь поводья, и конь послушно застыл, фыркая.

Боярин привстал на стременах, прислушался, пытаясь разобрать, что же такое заинтересовало князя, но вокруг было тихо. Только ветер, как непоседа, играл бахромой попоны.

— Воронье беснуется, может, зверь какой рядом?

Князь свернул с дороги и повел жеребца полем, где у куста можжевельника горланила чернокрылая братия. Птицы кружились над чахлым кустом, именно так язычники исполняют танец вокруг огня, взывая к великой милости окаменевшего бога. Вороны то разом поднимались в воздух, то вдруг летели вниз, громко галдя, а потом, чем-то встревоженные, разлетались по сторонам. Они беспорядочно кружились, собираясь в стаю, но куст можжевельника, словно заколдованный, не хотел отпускать от себя воронье.

— Ба! — вымолвил боярин. — Видать, здесь зверь павший.

Из-под снега темными пятнами проглядывала свалявшаяся шерсть, и, только подъехав совсем близко, всадники поняли, что это лежит мертвый человек.

Воронье продолжало кружиться, недовольно каркало и совсем не желало смириться с тем, что с находкой придется расстаться. Князь Василий спешился и долго смотрел на убитого. Шапка с отрока слетела, грудь расхристана. Молод! По всему видать — ровесники. Не бывать ему в княжеской дружине, а суждено покоиться в убогой яме.

Бояре помалкивали, молчал и князь и, насмотревшись на смерть, повелел:

— Пусть откопают и похоронят.

До Китай-города ехали молчком. Скверно было. И только когда стали появляться деревянные хоромины купцов, от сердца малость отлегло.

Боярин Плещеев, ехавший подле князя, проронил:

— А одежда-то на убиенном богатенькая! Видать, из купцовых чад. Быть может, до Москвы шел, да на татей набрел, вот они живота его и лишили.

Это могло быть правдой — в этот год разбойников под Москвой развелось много. Они выходили из леса поздней ночью и грабили купцов, остановившихся в посадах. Василий трижды за последние два месяца наказывал воеводам изловить их в лесах. Да разве за душегубами поспеешь! Рать в лес идет, а они в это время по деревням отсиживаются.