Страшная боль внезапно напомнила ему о ране. Анри, зажмурившись, невольно застонал.

— Осторожно!

Ложка исчезла из поля зрения, и он почувствовал на груди прохладу — кто-то отодвинул одеяло, приподнял его здоровую руку и положил поудобнее. Анри схватился за руку этого «кого-то» и обратил взгляд на склонившееся над ним знакомое лицо. На нем блестели серые глаза.

— Toi, alors? Je te reconnais!

— Прошу вас, сэр, не волнуйтесь, — просительно произнес успокаивающий голос, который — он вспомнил — Анри уже слышал.

— Я вас помню, — повторил он по-французски. Она улыбнулась, и Анри почувствовал необыкновенное облегчение. Он все помнит правильно. Значит, это все не во сне. Женщина пошевелилась, высвобождая руку из его пальцев, лицо ее отодвинулось в тень. Анри понял, что где-то рядом горит свеча. Сейчас ночь? Сколько он тут лежит?

— Вы знаете, сколько времени?

— Сколько времени? В ее голосе звучало удивление. — Да, сэр, девятый час, уже темнеет.

Это сообщение мало что прояснило. Анри хотел спросить еще о чем-нибудь, но мешала одна более насущная необходимость. Как бы ей сказать? А сам он не справится. Словно прочтя его мысли, женщина мгновенно предложила ему решение.

— Я вас сейчас покину, сэр. Вместо меня придет молодой человек по имени Рубен, он вам поможет. Вы меня понимаете, сэр? — спросила она с беспокойством.

Анри попробовал благодарно улыбнуться.

— Вы очень добры, мадемуазель.

Она наклонилась к нему совсем низко.

— Прошу, слушайте меня внимательно, сэр. Вы меня слышите?

Он кивнул головой, рассматривая ее лицо и не до конца понимая, что она говорит. Лицо женщины нельзя было назвать красивым, но в нем было что-то такое, чему нелегко было найти определение.

— Постарайтесь ничего не говорить о себе этому юноше, очень вас прошу, — проговорила она серьезно. — Вам, конечно, придется говорить, но прошу вас, говорите по-английски. Рубен все равно поймет, что вы не англичанин, но я очень надеюсь, что он не разберет ваш акцент, если вы ничего не скажете на своем языке.