Выходило так, что ему самому было выгодно притворяться, будто он находится в крайне тяжелом положении. Впрочем, притворяться особо и не приходилось. Да, он не потерял сознание, как могло показаться доктору, но когда до этого Рубен приподнял его, чтобы отереть влажным полотенцем, он почувствовал ужасный приступ слабости. Грейс говорила, что он потерял много крови. Наверное, в этом причина. Но все же лучше потерять кровь, чем голову, подумал он с мрачным юмором. А останься он во Франции, точно бы ее потерял.

Доктор выпрямился.

— Определенные признаки начавшегося выздоровления наблюдаются.

— То есть можно больше не бояться лихорадки? — спросила Грейс.

— Если будете правильно обрабатывать рану, вполне можно надеятcя, — ответил, важно кивая, доктор. — Хотя, конечно, считать цыплят пока рановато. Больной не так бледен, как раньше, но не учитывать потерю крови нельзя.

— Тогда скажите мне, пожалуйста, что делать, чтобы он окреп.

В голосе ее звучала озабоченность, но на Анри она смотреть избегала. Она как-то изменилась. Ему понадобилось секунды две, чтобы понять — она в другом платье.

— Да уж, чем скорее он окрепнет, тем скорее вы избавитесь от него, — проворчал врач таким тоном, что стало ясно — предупреждение Грейс было далеко не лишним. Она была права, говоря, что они постараются увезти его отсюда. — Сутки давайте ему бульон и легкую пищу, — заговорил врач. — Очень хорошо цыпленка. Ни говядины, ни баранины, требуха категорически исключаются. Можно добавлять в бульон немного картошки. Поить только ячменным отваром, ну, вечером можно дать теплого молока.

Молоко! Если б можно было уговорить свою сиделку дать ему вместо него вина. Впрочем, Анри мог поклясться, что склонить свою упрямую спасительницу нарушить указания врача будет очень и очень нелегко.