— Спасибо. — Она повесила трубку и с ужасом посмотрела на свою юбку. Вряд ли эти пятна можно будет вывести…

— А, вот вы где, — в дверях появился мистер Блейк, с улыбкой смотревший на нее. — Мисс Харрис, мне нужно, чтобы вы напечатали пару писем.

— Да, сэр, — она схватила блокнот и ручку. — Мне так неудобно… Я опоздала, и потом — я разлила этот кофе… Все наперекосяк…

— Не волнуйтесь, — успокоил ее мистер Блейк. — Начнем, пожалуй.

Он продиктовал ей несколько служебных писем, касавшихся фаберовского самолета. Стенографируя, она никогда особо не вдумывалась в то, что записывает. Когда мистер Блейк употреблял технические термины, это становилось для нее полной тарабарщиной. Она вынуждена была уточнять написание некоторых слов. Мистер Блейк терпеливо диктовал их по буквам.

По слухам, Джозеф Макфабер в гневе был поистине ужасен. Но он был богат и поступал как ему заблагорассудится. По сведениям, дошедшим до Морин, большую часть своей жизни он провел, отдаваясь многочисленным опасным хобби, каждый раз рискуя головой. Ей говорили, что сейчас он был в Рио-де-Жанейро. Он отсутствовал уже почти год, приходя в себя после смерти матери. По крайней мере, так говорили. Еще длинные языки сообщали, что миссис Макфабер погибла в автокатастрофе и ее сын все еще был вне себя от горя. Он якобы вел машину, когда произошла авария, и теперь замаливает грехи.

Мистер Блейк закончил диктовать. Морин вернулась за стол, чтобы расшифровать стенограмму и отпечатать ее на машинке.

Только перед обеденным перерывом она наконец разобралась с накопившимися бумагами и собралась приступить к обработке корреспонденции. Мистер Блейк неожиданно куда-то исчез, оставив ее с грудой писем. До его возвращения Морин нечего было с ними делать.