Мы вернулись к себе довольно рано, поскольку провели очень утомительный день. Джервис был возбужден:

— Все складывается великолепно. Этот твои родственник и в самом деле незаурядная личность. Можно поверить во все, что о нем говорят.

— А он тебе понравился, Джервис? Джервис задумался.

— Не знаю, — сказал он, наконец. — Он может быть хорошим другом, но у меня сложилось впечатление, что он способен быть и безжалостным.

Правда, для того, чтобы сделать все, что он сделал, и нужно быть таким.

Ты имеешь в виду пруд?

— И пруд. В таких ситуациях нужна хладнокровная смелость. Да, я бы остерегался рассердить его.

— Почему?

— Как я сказал, мне кажется, Бен может быть безжалостным.

Главное, мы уже здесь. Правда, это чудесно?

— Да, это и в самом деле так, Джервис, это волнует. Мне понравился этот город, думаю, здесь должны найтись хорошие акушерки.

Джервис удивленно посмотрел на меня.

— Я подумала о Морвенне, — пояснила я.

В Мельбурне мы провели три дня. Мы с Морвенной осмотрели город, прошлись по лавкам и купили младенцу приданое. Нас вполне удовлетворил выбор товаров. Мы узнали, где больница, и я хотела навести кое-какие справки, но Морвенна сказала, что делать это еще слишком рано.

Куда бы мы ни приходили, нас везде ожидал теплый прием. Похоже, людям доставляло радость встретиться с гостями, прибывшими «из дому», как они говорили здесь об Англии. Все желали услышать собственными ушами последние новости, заявляя, что их интересует абсолютно все и раздражает недостаточное количество новостей. Они гордились своим городом, но когда заходил разговор о том, что происходит «дома», в их голосах явно ощущалась ностальгия.

Было очень интересно находиться в городе, который вырос на глазах людей, еще живущих в нем. На родине все было очень старым: Лондон был Лондиниумом при римлянах, и древности в нем встречались на каждом углу.