Возможность подвернулась после отправления из Дурбана, около полуночи. Мы вместе сидели на палубе. Море было спокойным, на его поверхности не было даже ряби. Оно было желто-зеленым, полупрозрачным, с легким аквамариновым оттенком.

Я искоса взглянула на Морвенну. Она была бледна, под глазами залегли тени.

— Морвенна, с тобой что-то произошло? — спросила я.

— Нет, нет, — поспешно ответила она. — А почему ты спрашиваешь?

— Мне показалось, что ты выглядишь скованной.

— Скованной? Ты имеешь в виду — утомленной?

— Пожалуй, как будто тебя что-то угнетает.

Некоторое время она молчала, а затем сказала:

— Я очень счастлива, Анжелет. Думаю, я никогда не была такой счастливой. Единственное, что омрачает мое счастье — то, что со мной нет моих родителей. Они очень озабочены тем, что я уехала.

— Естественно, озабочены: всю жизнь они относились к тебе с обожанием. Но так уж всегда бывает. Дети вырастают и начинают жить собственной жизнью. Я уверена — мои родители чувствуют то же самое, что и твои. Тебя беспокоит не это.

— Я не обеспокоена, Анжелет, я очень счастлива.

— Так что ты мне хочешь сказать?

— Я думала, ты сама догадаешься. У меня будет ребенок. Наверное, я всегда хотела именно этого. Наш с Джастином ребенок.

— А что говорит Джастин?

— Он еще не знает, вот это меня и беспокоит. Джастину такую радость доставляет это путешествие, и я не хотела бы испортить ему удовольствие.

— Ты думаешь, что известие о ребенке его не обрадует?

— О нет, ничего подобного он никогда не скажет. Но, видишь ли, мы отправляемся в дальние страны и не знаем, с чем столкнемся. Он будет беспокоиться за меня и за ребенка.

— Все будет в порядке. Конечно, там есть и доктора, и акушерки.