— Магдалена! — Роберт сорвал с себя плащ и закутал в него окровавленную дрожащую девушку. Она не реагировала на его прикосновения — только вздрагивала и тихо стонала.

— Теперь она тоже вампир, — многозначительно заметил Гудвин, взмахнув окровавленным тяжелым палашом.

— Оставьте ее, — потребовал Роберт. — Черт возьми, неужели вам мало того, что вы сделали? Хотите и ее прикончить?

— Магдалена — моя дочь, она жива и не вампир, — быстро проговорил Джейсон. — Я исцелю ее. Я знаю как.

Он знает, как ее исцелить?

Ерунда! Никто и ничто теперь не исцелит ее. В эту ночь Магдалена познала любовь, а ее отец и все эти люди назвали ее возлюбленного чудовищем и убили его — вон там, на полу, лежит в луже крови его тело, а чуть в стороне — голова. Алена обезглавил маленький седой Гудвин, а его приятель Куртем вонзил в него свой остро заточенный кол.

Казалось, Магдалена медленно отходила в мир иной — уплывала вдаль на кровавом облаке, зажимая пальцами рану у себя на шее. Она ничего не чувствовала, а тело у нее онемело и стало как деревянное. Магдалена была рада этому: только бесчувствие и беспамятство смерти избавит ее от ужасных воспоминаний. Полагая, что ее сию минуту поглотит тьма, она приподняла голову, чтобы в последний раз взглянуть на тело своего любовника.

Джейсон обнял дочь за плечи:

— Не надо, Магдалена, не смотри туда.

Но она посмотрела.

О Господи!

Тела на полу не было.

Ни тела, ни крови, ни головы. Там, где только что лежал труп ее возлюбленного, пол потемнел и обуглился, а на нем лежала куча пепла, напоминавшая по форме крылатое мистическое существо.

Магдалена снова закричала.

Потом ее крик оборвался, и окружающий мир исчез.

— Магдалена умерла. Теперь она станет одним из чудовищ тьмы, — заявил Гудвин.