«Но нет, — подумал Шон, — пожалуй, об этом свидетельствует еще и странная бледность, которую и бледностью-то не назовешь. Это не бледность, а белизна чистого листа бумаги».

У трупа были широко открыты глаза. Судя по всему, зтот кошмарный взгляд и заставил позеленеть от страха молодого Делоци. Ничего удивительного. Такого взгляда, выражающего вселенский ужас, Шон еще никогда не наблюдал. Сейчас мертвец смотрел, казалось, прямо на Шона, и тому невольно захотелось оглянуться через плечо и попытаться понять, что же увидел убитый в последние минуты перед смертью.

— Господи! — Шон покачал головой.

— Точно. Тут без Господа не обойдешься, — согласился Пьер. — Кстати, хочешь, скажу тебе одну забавную вещь?

— В этом трупе, по-твоему, есть что-то забавное?

Пьер поморщился:

— Хорошо, пусть не забавное, а странное. Так вот, странно то, что ни драки, ни борьбы не было. Этого парня так напугали, что он вполне мог умереть только от страха. В любом случае он не сопротивлялся. Я, конечно, никаких гарантий дать сейчас не могу, но похоже, он и пальцем не пошевелил, чтобы себя защитить.

— Ты что, и вправду думаешь, что он умер от страха?

— Вполне возможно. Сердечный приступ — и готово. Только он не от разрыва сердца умер — вот в чем дело-то.

— Что же тогда было причиной смерти? Рана на горле? Но где в таком случае кровь? — Шон недоверчиво покачал головой. Рана на горле и впрямь могла стать причиной смерти, но лишь при одном условии: если бы она сильно кровоточила. Но поскольку следов крови на тротуаре не было, не исключено, что рану нанесли уже после смерти.

Пьер — худой, небольшого роста, лысый мужчина, один из лучших судмедэкспертов в городе — так же, как Шон, покачал головой:

— Нет здесь никакой крови. Кроме того, эта борозда на горле не должна вводить тебя в заблуждение — это не совсем то, что мы обычно называем раной. Этому парню отрубили голову. Видишь? — Пьер осторожно дотронулся до головы убитого и откатил ее в сторону, чтобы у Шона не оставалось никаких сомнений в том, что голова полностью отделена от туловища.