— Выйдешь, дитя, выйдешь.
Магдалена выгнула бровь дугой:
— Уж не намереваешься ли ты держать меня взаперти до самой свадьбы?
— Именно так, дочка. Клянусь, что все вечера теперь ты будешь проводить дома.
Магдалена посмотрела на отца в упор:
— Больше не называй меня дочерью. — Она снова двинулась к лестнице.
Сердце Магдалены разрывалось от печали. Боже, как она любила, отца! Сколько Магдалена себя помнила, Джейсон всегда находился рядом с ней. Иногда он ворчал, но, как правило, был с ней добр и нежен. Она любила не только отца, но и все, что окружало этого человека и было частью его жизни: его земли, его книги. Магдалене доставляло удовольствие проводить время в кабинете отца, всматриваться в выцветшие тексты принадлежавших ему древних манускриптов. Чтобы быть достойной Джейсона, она постоянно училась, старалась стать лучше.
У отца было несколько приятелей. Одни из них были смешными, другие — забавными, третьи поражали экзотической внешностью. Все они приходили в их дом, чтобы, уединившись с Джейсоном в его кабинете, провести там несколько часов за обсуждением насущных дел. Все они были добры и ласковы с Магдаленой, стремились всячески ей услужить. Некоторые даже обучали ее читать древние манускрипты. Магдалена подозревала, что эти люди так тепло к ней относятся, потому что видят, как обожает ее отец.
И отец, и его друзья всячески поощряли и развивали в девушке тягу к познанию, учили ее думать и принимать самостоятельные решения.
И вот теперь это…
Глаза Магдалены наполнились слезами. Что же случилось с отцом? Она знала множество жестоких папаш, насильно выдававших своих дочерей замуж, но представить на их месте Джейсона не могла. Он был не только ее отцом, но и ближайшим другом, да и всем вообще.
Почему отец вдруг перестал понимать ее? Ведь он тоже когда-то любил. Отец тысячу раз рассказывал Магдалене о ее матери — да так, что она живо представляла ее. От Мари Дарбенвиль Джейсон был без ума. Он познакомился с ней во Франции и привез ее сюда, в Новый Орлеан, где, как думала Магдалена, природа, дома и люди хотя бы отчасти напоминали матери о том уголке Франции, откуда она была родом.