Оказавшись на улице, она услышала сирену скорой и повернулась, чтобы посмотреть. Санитары уже выскочили из машины. Секундой позже они бежали с носилками, придерживая трубку капельницы, прикрепленную к руке пострадавшей, в сторону ждущих врачей и медсестер.

Тело пострадавшей было обмотано сверкающей шоковой фольгой. Ее голова была зафиксирована на носилках, с двух сторон ее поддерживали подушки с песком. Фил бросилось в глаза разбитое, мертвенно-бледное лицо, плотно закрытые глаза, перепачканные кровью рыжие волосы. Девушка из оврага.

— Так, значит, она не погибла, -удивилась она. Потом, вспомнив восковой цвет ее лица, добавила мрачно:-Пока не погибла.

В одну минуту датский кофе как-то потерял все свое очарование. Она повернулась и пошла обратно в больницу, опустив голову, думая о молодой девушке, о родителях, которых вызовут к ее постели, о ее шансах выжить. Было ясно, что у нее серьезная травма черепа и Бог знает еще какие повреждения, внутренние и внешние.

«Бедная, бедная девочка», -подумала Фил печально.

Встряхнувшись, она проглотила чашку кофе из автомата и отправилась по сияющим чистотой коридорам в свой рабочий кабинет.

К 12.30 Фил осмотрела восемь пациентов и уже проголодалась. Собирая свои бумаги и папки и засовывая их в черный портфель, она подумала о цыпленке под томатным соусом и свежем сандвиче с базиликой или фокачьей. У двери Фил заколебалась, нерешительно поглядывая на телефон. Она все еще не могла выбросить из головы образ девушки, найденной в овраге. В течение всего утра ее неотступно преследовало одно и то же видение: нога в легкомысленной красной босоножке; разбитое лицо, бесцветное, как лунный камень; окровавленная голова. Дрожь пробежала по ее телу, она бросилась из кабинета по коридору в травматологический центр.

Дежурная сестра улыбнулась, узнав ее.