Она приняла душ, обдумывая предстоящий день: утром занятия со студентами в Центральной больнице Сан-Франциско, которые она вела бесплатно, днем — консультации в Университете Калифорнийского медицинского центра, потом прием пациентов с четырех тридцати до семи тридцати. Автомобильные пробки но пути домой. Душ, потом стаканчик красного вина.

А после, завернувшись в пушистый белый халат, высвободив волну черных волос из тугого шиньона, очистив лицо от косметики и дежурных улыбок, она сядет ужинать. Одна. В который раз.

Пока же она сушит волосы, попутно смотря утренние новости по телевизору. Политические скандалы, дорожно-транспортные происшествия, погода… еще несколько сообщений. Очередное убийство. Симпатичный следователь сообщил, что жертвой убийства стала молодая женщина, обнаруженная в овраге случайным прохожим, который выгуливал своих собак.

Фил завороженно смотрела, как камера выхватывает спасателей, спускающихся на дно оврага к телу девушки, которое наполовину скрыто густыми зарослями кустарника. Они прикрепили к нему ремни и начали вытягивать наверх. Она заметила медно-рыжие волосы, безжизненную белую руку, ногу в красной кожаной босоножке.

Она вздохнула и выключила телевизор, испугавшись собственного извращенного любопытства. За годы, проведенные на работе в больнице, она достаточно насмотрелась на мертвые тела, но сейчас в этом зрелище было что-то непристойное. Девушка выглядела такой беззащитной, а телекамеры так нагло фиксировали ее последние секунды…

Вчера вечером она была жива, вероятно, проводила время с друзьями, гуляла, болтала, может быть, ужинала, танцевала. Фил чувствовала, что она наверняка была чьей-то «малышкой». А сегодня ее мать узнает страшную правду.

— Черт, -выругалась Фил. Она включила фен и посмотрела на себя в зеркало ванной. Жизнь могла быть отвратительной, как считали многие ее пациенты, но все-таки это лучше, чем то, что случилось с бедной девушкой.