— Нет, — почти шепотом произнесла Джудит. — Просто мама называет меня своей обузой.

— Тогда почему же она не хочет, чтобы ты от нее уезжала?

— Она не любит дядю Герберта, — пояснила Джудит. — И поэтому все делает ему назло.

— А почему она его не любит? — продолжала допытываться Фрэнсис Кэтрин.

— Потому что он потомок проклятых шотландцев, — простодушно ответила Джудит, повторив то, что не раз слышала от матери. — Мама говорит, что я не должна даже разговаривать с проклятыми шотландцами.

— Папа, я — проклятая шотландка? — изумилась Фрэнсис Кэтрин.

— Нет, дочка, ты не проклятая шотландка, — ответил отец с какой-то грустью в голосе.

— А я? — встревожилась Джудит.

— Ты — англичанка, девочка, — терпеливо объяснил он ей.

— Проклятая англичанка?

В глазах Киркелди заметались искры отчаяния.

— Никто не проклятый! — воскликнул он и хотел было прибавить что-то еще, как вдруг его могучий живот потряс взрыв хохота. — Знаете что, мои сладенькие? В вашем присутствии мне лучше не говорить ничего такого, что вы могли бы потом повторять к месту и не к месту.

— Почему, папа? — искренне удивилась Фрэнсис Кэтрин.

— Тебе трудно будет это понять, девочка, — ответил ей отец, прекратив смеяться.

Он медленно поднялся на ноги, держа дочку на одной руке, а Джудит на другой. Обе девчушки запищали от восторга, когда он сделал вид, будто сейчас их уронит.

— А теперь пойдем поищем твоих тетю и дядю, пока они не начали беспокоиться, — обратился папа Киркелди к Джудит. — Ты помнишь дорогу к своей палатке?

У Джудит тотчас же все сжалось внутри от испуга. Она не запомнила, в каком месте стоит их палатка. А вдобавок ко всему она еще и не знала ее цвета…

Девочка собрала все силы, чтобы не разреветься от стыда и ужаса.

— Не помню, — прошептала она.