– Если она твердо решила не видеться со мной, мне незачем читать ее письмо, – сказала я. – Но как она может быть такой бессердечной? Неужели ей так-таки нет никакого дела до того, что ее младшая дочь только что умерла?

Глаза его из-под кустистых бровей посмотрели на меня искоса.

– Ваша мама покинула Силверхилл до того, как я туда приехал годовалым ребенком со своими родителями, так что я не имею точных сведений о том, что тогда произошло. Но, насколько мне известно, Бланч Горэм ушла по собственной воле и после этого приезжала домой лишь один раз.

Я дотронулась до шрама на щеке, проведя пальцем по глубокому полукружию. Мне было известно о том последнем визите, который мама нанесла в Силверхилл, когда мне было четыре года. Она не могла себе простить, что взяла меня с собой, из-за несчастного случая, изуродовавшего мое лицо.

– Ей было всего семнадцать, когда она ушла из дому, чтобы выйти замуж за моего отца, – заговорила я с жаром. – С какой стати им на нее сердиться все эти годы? Она была добрым, мягким, великодушным человеком. На моей памяти она сознательно ни разу никому не причинила вреда. Как же может ее семья отказаться от нее? Я была поздним ребенком – мама родила меня через восемнадцать лет после свадьбы, так почему же ставить ей в вину что-то происшедшее в столь далеком прошлом?

Мы следовали за черным лимузином по извилистой дороге, окаймленной соснами. Руки Элдена Салуэя покоились на руле.

– Вы не знаете вашу бабушку, – сказал он. – Миссис Джулия потеряла свою младшую дочь очень давно, и, я думаю, примерно в то же самое время она потеряла все, что имело для нее какое бы то ни было значение. Ваша ветвь семьи сейчас ничего не может для нее значить. Ее жизнь течет по установленному ею руслу. Ей совершенно ни к чему, чтобы неизвестная ей внучка являлась сюда и бередила старые раны. Вы знаете, ваша матушка ей написала. Это было неделю тому назад или около того. Я думал, с дома крышу снесет, хотя она ни словечка не проронила о том, что было в том письме.