– Ты мне сказала, что находишься здесь ради денег. Верно?

– Да-а, – протянула она. Почему его взгляд стал жестким, как камень?

Он уселся в шезлонг рядом с ней. Их разделял только низкий столик со стеклянной поверхностью, на котором стоял ее напиток.

– Я только что узнал, что ради этого контракта ты согласилась на меньшее жалованье. Мне интересно знать, почему. Как ты могла такое себе позволить, когда всего пару дней назад кричала о расходах на лечение?

– Я согласилась на меньшее жалованье, потому что отчаянно нуждалась в деньгах. У меня не было постоянной работы.

Он недоверчиво посмотрел на нее.

– Когда-то ты мне сказала, что у экзотической танцовщицы всегда есть работа. Если у тебя не было работы, почему ты стала петь? Почему не стала танцевать?

– Э-э… я больше этого не делаю. Я люблю петь. – Это, по крайней мере, было правдой. – А за пение платят больше.

– Что это такое? – резко спросил он.

Она повернула голову. Он сердито смотрел на стакан, который принес официант. Она нахмурилась, ее озадачила его свирепость.

– Тебе нельзя пить перед выступлением.

– Даже фруктовый сок? – колко спросила она. Похоже, он еще сомневался. Джемма взяла стакан и протянула ему. – Вот, понюхай.

– Очень умно. Если даже я его понюхаю, это мне мало поможет… учитывая, что твой любимый напиток – водка. Тем более что коктейль сильно пахнет ананасом.

Мэнди всегда была неравнодушна к водке…

– Мой единственный недостаток, – наконец сказала Джемма.

– Единственный? – Его улыбка напоминала оскал акулы. Он поставил стакан на столик и придвинулся к Джемме.

Его глаза зачаровывали ее. Голубые, редкого оттенка глаза, почти бирюзовые, окаймленные слишком длинными для мужчины ресницами. Изогнутые темные брови. Без сомнения, Джемма никогда не видела мужчины великолепнее Анджело Аполлонидеса. Жаль, что он не в ее вкусе.

– Единственный, что сейчас пришел мне в голову, – беззаботно сказала она. – Если хорошенько подумать, возможно, найду еще пару.