Болтовня в зале прекратилась, столовые приборы больше не звенели Большинство посетителей уже закончили есть. В пятницу вечером театр-варьете был переполнен.

Джемма медлила. На миг ее охватило знакомое волнение. Потом она сделала шаг вперед, ближе к зрителям. Именно здесь ее голос, душа и тело перетекали в музыку.

Когда вторая песня близилась к концу, она заметила Анджело. Он в одиночестве сидел за столиком, небрежно прислонившись к стене и положив руку на спинку стула. Анджело смотрел на Джемму, сузив глаза, и она не могла понять выражение его взгляда. На его столике не было ни еды, ни напитков.

Джемма отвела взгляд. Когда она допела последнюю песню, на миг наступила тишина, а потом раздались оглушительные аплодисменты. Джемма послала зрителям воздушные поцелуи и склонилась в поклоне. Непослушные волосы упали ей на лицо. Она выпрямилась, поправляя прическу. В зале раздались топот и свист.

– Хорошо, спою еще одну песню. Сочинение Эндрю Ллойда Уэббера, мое любимое. Если вы когда-нибудь теряли того, кого любите, это – для вас.

Джемма запела «Memory».

А потом все взорвалось. На этот раз зрители словно обезумели.

Джемма с улыбкой помахала им рукой. Она пыталась встретиться взглядом с Анджело. Слова песни все еще звучали в ее душе. «Новый день». Они посмотрели друг другу в глаза, и Джемма перестала улыбаться.

Для них новый день не наступит. Между ними лежало прошлое.

Когда Джемма вошла в гримерку, ее все еще била дрожь. Она чувствовала себя так, словно выдержала два раунда решающего поединка на боксерском ринге. Люси уже вернулась после своего выступления. Она лежала на диване, светловолосая, с широко открытыми зелеными глазами.

– Тебя хочет видеть босс, – сказала она, бросая листок бумаги в мусорную корзину.

Джемма уселась.

– Марк?

– Нет, большая шишка, Анджело Аполлонидес. – Люси смотрела на нее с любопытством. – Напоминает, что ты должна с ним выпить. Ты ничего не говорила об этом приглашении.