Но они поехали. И изменить эти несколько последних дней она уже не могла, ей оставалось только сожалеть. И она будет сожалеть всю оставшуюся жизнь, сожалеть и терзаться чувством вины.

Неужели он действительно думал порвать с ней?

— Хэл должен был вернуться домой несколько месяцев назад, — проговорила Лорен. — Он должен был вернуться в феврале, к моему дню рождения.

— Ему нравилось в Нью-Йорке. — Джил отвела глаза.

Лорен сняла очки, и Джил увидела покрасневшие глаза точно такого же оттенка, что и у Хэла.

— Он тосковал по дому. Во время наших последних разговоров Хэл говорил мне об этом.

Джил застыла. Что еще он рассказал своей младшей сестре, с которой был так близок?

Джил поняла, что просто умрет, если Лорен известно о внезапной перемене в отношении Хэла к их будущему.

Затем со злостью подумала, что это вовсе не перемена. Ничего еще не было решено навеки. Все устроилось бы, и, вполне возможно, очень скоро.

Лорен тоже сидела неподвижно. Наконец она сказала:

— О вас он тоже упоминал.

Джил вздрогнула и расширенными глазами уставилась на Лорен.

— Что значит — он упоминал обо мне?

— Именно то, что сказала. — Лорен надела очки и глянула в окно стремительно движущегося серебристо-серого «роллс-ройса». — Он упомянул, что встречается с вами.

Потрясенная Джил не могла отвести взгляда от Лорен. Они не встречались. Они обсуждали свою свадьбу, они вот-вот собирались обручиться. Она потеряла дар речи.

— Сколько времени вы были знакомы? — резко спросила Лорен.

Джил посмотрела на нее — силуэт Лорен начал туманиться и расплываться.