Сердце Джил снова сжалось — из-за него, из-за себя.

— Дядя Уильям, сядьте. Давайте я налью вам еще.

Джил хотелось бы очутиться где угодно, только не в гостиной Шелдонов. Она не должна здесь находиться. Это слишком личный, слишком интимный разговор.

— А смелости ей не занимать, — проскрежетал в своей манере первый голос. И это был не комплимент. — Интересно, что ей известно и зачем она здесь. — Должно быть, говорил Томас.

— Твой отец прав. Давайте не усложнять ситуацию, да и обвинения без точных фактов бессмысленны. — Это говорил американец, Алекс.

— Обвинения, — резко повторил Томас. — Только не проси меня не обвинять ее, Алекс. Проклятие!

— Я не говорю тебе, что ты должен делать. Но дядя Уильям прав. Момент трудный, не стоит действовать поспешно.

Кто-то наклонился над Джил. Она замерла, боясь, что ее уличат в симуляции обморока.

— Мисс Галлахер? — Это снова был голос Алекса.

Охваченная отчаянием, Джил открыла глаза. Слезы жгли ей веки — теперь она презирала их всех. Джил тут же встретилась взглядом с мужчиной.

Глаза у него были удивительно голубыми, кожа смуглой, курчавые темные волосы коротко подстрижены. Они какое-то время смотрели друг на друга. Потом Алекс выпрямился, он оказался высоким, футов шести или даже выше.

— Она пришла в себя.

Алекс продолжал смотреть на Джил. Взгляд его был пронизывающим, и внезапно Джил испугалась: он знает — она пришла в себя раньше и подслушивала их.

Джил попыталась сесть, но у нее закружилась голова.

Лорен посмотрела на нее.

— Вы потеряли сознание. Возможно, вам следует полежать еще немного.

— Такого со мной никогда не было, — хрипло проговорила Джил, смущенная и желавшая только одного — восстановить силы и сбежать из этой комнаты, от них всех. Она потеряла сознание, это было совсем другое, а не ее отключения от действительности. — Я не ела.