– Но ведь… – начала я.

– Мэри-Кей не ведьма, Морган, – сурово сказал папа.

Я покачала головой.

– Но она должна быть ею, – твердила я. – Я хочу сказать, это наследственное. И если я и вы, то и…

– Никто здесь не ведьма, – коротко сказала мама, не глядя мне в глаза. – И уж определенно не Мэри-Кэтлин.

Они все отрицали. Но почему?

– Мам, все хорошо. Правда. Даже не просто хорошо. Быть ведьмой – это чудесно, – сказала я, вспоминая те ощущения, которые испытывала вчера. – Это как…

– Да прекратишь ты или нет? – закричала мама. – Зачем ты это делаешь? Почему ты нас не слушаешь? – Она чуть не плакала, а меня опять стала разбирать злость.

– Я вас не слушаю, потому что вы не правы! – громко сказала я. – Почему вы все отрицаете?

– Мы не ведьмы! – воскликнула мама так пронзительно, что в комнате задребезжали стекла.

Она зло смотрела на меня. Папа стоял с открытым ртом. У Мэри-Кей был жалкий вид. Я почувствовала первый укол страха.

– Ага, – сказала я. – Значит, я ведьма, а вы нет. Так? – Я фыркнула, обозленная их упрямством и ложью. – Тогда что же получается? – Я скрестила руки и посмотрела на них. – Вы меня удочерили?

Молчание. Долгие секунды, в течение которых было слышно, как тикали часы и ветки вяза тихо царапали оконное стекло. Мне показалось, что сердце у меня стало биться в замедленном темпе. Мама тяжело рухнула в мое рабочее кресло. Папа переминался с ноги на ногу и смотрел в пустоту через мое левое плечо. Мэри-Кей пристально смотрела на всех нас.

– Что? – Я попыталась улыбнуться. – Что вы говорите? Так меня удочерили?

– Ничего тебя не удочерили! – сказала Мэри-Кей, выжидательно глядя на маму и папу.

Молчание.

У меня внутри рухнула какая-то стена, и я увидела то, что находилось за ней: мир, который не снился мне даже в кошмаре, мир, где я была приемной дочерью, чужой с биологической точки зрения. К горлу подкатил ком, желудок сжался от мучительного спазма, и я испугалась, что меня сейчас вырвет. Но мне нужно было знать правду.