Элли едва удержалась на ногах от такой наглости, но сжала зубы и, прежде чем уйти, спокойно пожелала новому хозяину острова спокойной ночи.

…Распрямив плечи, девушка уверенным шагом шла к своему дому. Она ни разу не обернулась, но точно знала, в какую именно секунду Слэйд Хокинз повернулся и пошел вниз по пляжу в направлении курорта.

Известие о том, что мать отвергла ее, сильно ранило Элли. Девушка долго не могла заснуть, ворочалась и представляла себе, что могла бы сделать, когда этот наглец схватил ее за руку. Воображение рисовало ей Слэйда Хокинза, распростертого на песке, жадно глотающего воздух после точного удара в диафрагму. Почему она прямо не сказала ему, что никогда не позволяет незнакомым мужчинам прикасаться к себе?

Вместо того чтобы ударить его, она смотрела на маленькую пульсирующую жилку на его лице, ощущала неповторимый запах его тела и чувствовала, что его железная воля подавляет ее.

Чтобы ослабить напряжение, Элли отдубасила подушку и, перевернувшись на спину, стала слушать, как волны бьются о рифы. Раньше эти звуки всегда успокаивали ее, но сегодня возбуждение, как наркотик, проникло в ее вены, а потом, когда ей все-таки удалось заснуть, — и в ее сны.

Наутро Элли позаботилась о том, чтобы прийти в магазин немного раньше открытия. Выставив новый товар на полки, она украсила прилавок бронзово-золотистыми гибискусами. Пышные бутоны со множеством волнистых лепестков напоминали девушке украшения, которые с гордостью носили на головах придворные фрейлины короля Эдуарда.