– А я вот свои пять сотен слил, – без тени сожаления – было бы о чем переживать! – признался финансист. Потом посерьезнел, еще раз смерил меня с головы до ног и сухо уточнил: – Значит, ты сейчас безработный? Я правильно тебя понял, Денис?

– Ну, пока не совсем. Через пару дней я в последний раз лечу в Нью-Йорк, возьму тачки, загружу на корабль, доставлю в Питер, а потом уже… Потом все. – Я выпусил через нос две струи дыма и вопросительно взглянул на сидящего напротив меня дельца, который, кажется, собрался сделать мне предложение.

– Нью-Йорк хорошо знаешь? – Браташ задумчиво пожевал губами.

– Относительно. – Значит, я все же оказался прав насчет предложения? Интересно. – Слишком огромный город. Но деловой центр, Манхэттен, Брайтон-Бич и Бруклин – более-менее знаю.

– С английским, я так понимаю, проблем нет?

Я кивнул. Болтать, используя американский вариант английского, я мог не многим хуже, чем на языке родных осин.

– Когда, ты говоришь, последняя поездка?

– Через три-четыре дня. У меня виза скоро заканчивается. Если не успею покинуть Штаты до указанного в паспорте срока, то погранцы поставят «волчий штамп» о запрете въезда в страну на пять лет. Впрочем… сейчас это уже не важно. Работа все равно накрылась, – я нарочито небрежно пожал плечами.

Часы показывали без четверти три. Веселье достигло апогея. На сцене, сменив отлабавший «Электроклуб», появился женоподобный, но обладающий достаточно сильным голосом питерский певец Сергей Рогожин и затянул лирический медляк. богатые, раскрасневшиеся мужики в смокингах слились в экстазе с подругами и дорогими путанами, давая волю рукам и с сальной улыбкой нашептывая им на ухо что-то очень личное. По сравнению с гостиничными шлюхами местные девочки были само совершенство. Ни администрация клуба, ни мой брательник Влад ни за что бы не позволили сомнительной репутации шкуркам, будь они хоть близняшками самой Клаудии Шиффер, проникнуть за двери «Старого диктатора».