Итак, он здесь. Но где же она?

Не успел Габриэль об этом подумать, как раздался звон колоколов. Постепенно звон становился тише, пока не замер совсем.

Снова воцарилась тишина.

Габриэль пошевелился. И тут, выступив из глубокой тени, появилась она. Туман льнул к ее юбке, закручивался вокруг ног, когда она медленно повернулась к нему лицом. Женщина была в плаще и вуали, непроницаемая, как тайна, загадочная, как сама ночь.

Габриэль, щурясь, вглядывался в ее стройную фигуру, затем пошел ей навстречу. При его приближении она подняла голову.

Она была очень высокой, может быть, всего на фут ниже его. И все же, несмотря на тяжелый плащ, нельзя было не заметить, что при своем высоком росте она отличалась на редкость пропорциональной фигурой.

— Доброе утро, мистер Кинстер. Благодарю за то, что пришли.

Голос ее был низким и нежным.

— В записке сказано, что вынуждаетесь в моей помощи.

— Это верно. В ней нуждается моя семья.

— Ваша семья?

В темноте ее вуаль казалась совершенно непроницаемой. Габриэль не мог разглядеть ни движения губ, ни очертаний подбородка незнакомки.

— Я хотела сказать, семья моего покойного мужа.

Он ощутил запах ее духов, возбуждающий, экзотический…

— Может быть, сначала нам уточнить, в чем состоит ваше затруднение и почему вы думаете, что я смогу вам помочь?

— Вы сможете. Я никогда не попросила бы вас прийти, если бы не узнала о вас все, и никогда бы не открыла того, что собираюсь открыть. Дело в том, что у меня есть письмо, в которым моим покойным мужем были даны опрометчивые обещания.

— Покойным мужем?

Она кивнула.

— И давно умер ваш супруг?

— Около года назад.

— Его поместье было завещано, а завещание оформлено законным образом?