— Вам незачем знать наше имя.

— Почему?

— Сначала прочтите.

Щурясь, Габриэль разглядывал бумагу.

— Похоже, что она оформлена надлежащим образом и имеет юридическую силу.

Он перечитал документ и поднял голову:

— Ваши вложения сделаны, довольно опрометчиво и не слишком разумно. И все же я не понимаю, в чем тут сложность.

— В том, что обещанная в этой бумаге сумма превосходит стоимость всего нашего имущества.

Габриэль снова бросил взгляд на цифру, указанную в документе, и произвел мысленно подсчеты, но ошибки не было.

— Если эта сумма полностью очистит все ваши сундуки и сейфы, то…

— Я уже упоминала, что мой муж был склонен к рискованным спекуляциям. Более десяти лет наша семья балансировала на краю пропасти, с трудом избегая краха. Когда мне открылась правда, я взяла на себя заботу о финансах. С помощью моего агента мне удалось спасти от гибели мою семью и выплыть. Но теперь эта бумага добила меня. Это конец всему. Если ее пустят в ход, наша семья будет разорена.

— И поэтому вы не хотите открыть мне вашего имени.

— Вы знаете, что такое высший свет. Если туда просочится хоть малейший намек на наше бедственное положение, то в глазах общества наша семья будет обесчещена. Тогда дети не смогут занять достойного места в этом мире.

В этих словах слышалась решимость бороться до конца.

— Дети? Вы упомянули имя Чарлза, молодого графа. А как зовут остальных?

Алатея заколебалась:

— Есть две девушки, Мария и Алисия. Сейчас мы живем в городе, потому что они должны быть представлены в свете. Я многие годы копила деньги, чтобы сделать это возможным. Есть также еще двое младших, они еще совсем дети, и кузина Серафина. Она тоже член семьи.

Подняв бумагу так, чтобы лучше рассмотреть ее, Габриэль попытался прочитать подпись главы компании. Почерк оказался решительным и твёрдым, но разобрать что-либо было невозможно.