Вскоре им пришлось вытянуться цепочкой, так как обрывистая голая дорога очень сузилась, зажатая по обеим сторонам огромными скалами и упавшими валунами.
На них напали из засады, и хуже всего было то, что Дрейк и десяток его людей не могли разглядеть врага. Лошади ржали и вставали на дыбы. Воины падали один за другим, сраженные стрелами, выпущенными из-за скал. Даже доспехи не спасали, ибо стрелы летели очень кучно и в конце концов пронзали лицо или шею человека. Тех воинов, которые были в камзолах, подбитых мехом, убивали еще быстрее. Ни у кого из них не оставалось шансов спастись от врага, спрятавшегося в засаде и посылавшего стрелы сквозь густую завесу белого снега.
Как ни странно, но после первого потрясения, вызванного атакой, Дария больше не испытывала страха. В глубине души она знала, что не умрет. Во всяком случае, не сегодня и не от стрелы, пущенной ей в грудь. Когда в живых остались только Дария и ее служанка Ина, когда стихли крики и воздух очистился от стрел, появились нападавшие – целые и невредимые. Они издавали торжествующие крики и смеялись, радуясь легкой победе. Дария сразу же распознала их главаря – человека огромного роста. Он смеялся громче всех, когда вел своих людей грабить мертвых, забирать лошадей и разворовывать повозки.
Великан снял свой шлем. Дария никогда не видела таких рыжих волос.
Глава 1
Замок Реймерстоун, Эссекс, Англия Близ Северного моря Начало мая 1275 года
Роланд де Турне без труда нашел замок графа Реймерстоуна. Он возвышался на окруженном скалами мысе, врезавшемся в реку Тегби, что впадала в Северное море в миле отсюда. Замок, построенный в нормандском стиле прапрадедушкой здравствующего графа, был скорее неприступным и непоколебимым, нежели удобным, и больше напоминал фортификационное сооружение. Однако граф щедро заплатил купцам, стремясь придать уют аскетичному зданию из серого камня: тяжелые вышитые ковры покрывали стены и защищали от сырых ветров с моря; пол устилали ковры в ярко-алых и синих тонах; кресла – вышитые подушки, выполненные с большим мастерством. Тем не менее длинные скамьи в большом зале были все те же, и сучковатые столы на козлах, за которыми ели мужчины и женщины трех поколений, хранили все выбоины, все вырезанные ножом инициалы и всю вековую грязь.