— Она слишком взрослая для хорошей трепки, хотя мне приходила такая мысль. Нет, я просто увезу ее домой и найду мужа. Ей нужен такой, чтобы глаз с нее не спускал!
— Анастасии это совсем не понравится, мальчик мой. Девочка десятки раз твердила мне, что замужество не для нее, и в этом она полностью с тобой согласна.
— Ну что же, возможно, Настя изменит свое мнение, когда узнает, что я намереваюсь жениться еще до конца года.
— Ты это серьезно, Дмитрий? — поразилась Ленора.
— Совершенно. А теперь из-за этой поездки я был вынужден покинуть будущую невесту, так и не сделав предложения!
Глава 3
Кэтрин положила на свой лоб очередной холодный компресс и устало прислонилась головой к спинке кресла. Она ушла к себе утром, сразу же после того, как отдала приказания слугам. Но мерзкая головная боль по-прежнему не желала оставить ее в покое. Скорее всего она просто выпила слишком много шампанского на вчерашнем балу. Как не похоже на нее! Кэтрин крайне редко пила спиртное на балах и званых ужинах, особенно на тех, где выступала в роли хозяйки.
Ее горничная Люси бесшумно передвигалась по комнате, приводя все в порядок Завтрак на подносе остался нетронутым Сейчас Кэтрин не могла вынести даже мысли о еде.
Девушка вздохнула, глубоко и громко. К счастью, бал имел шумный успех, несмотря на ее легкое опьянение. Даже Уоррен сделал над собой усилие и соизволил показаться среди гостей. Сам по себе вчерашний вечер не имел ничего общего с невыносимой головной болью. Все дело в Элизабет и ее записке, принесенной горничной, как только стали прибывать первые приглашенные: поскольку Уильяма не пригласили на бал, она тоже не собирается приходить.
Просто невероятно! За всю неделю со дня их последнего разговора Кэтрин не услыхала от нее ни единого слова жалобы. Бет слезинки не проронила! Кэтрин уже считала, что та смирилась с судьбой, и была невероятно горда за сестру. Подумать только, как стоически она несет бремя разбитых надежд! И вот теперь, ни с того ни с сего эта записка, яснее ясного доказывающая, что Бет отнюдь не забыла Уильяма. Оставалось лишь гадать, почему она ни разу не заплакала и не пожаловалась.