Анастасия была раздражена неожиданной задержкой. Вот уже полчаса, как их карета застряла на оживленном перекрестке Риджент-стрит, а поток экипажей и фургонов все не редел. Городской дом их дяди был всего в нескольких кварталах отсюда, и быстрее было бы добраться туда пешком.

— Ненавижу этот город, — жаловалась она. — Улицы такие узкие и многолюдные по сравнению с Санкт-Петербургом! И там никто никуда не спешит!

Дмитрий ничего не ответил, даже не напомнил о сестре, что она находится здесь по собственному желанию. Он просто продолжал смотреть в окно. Чего вообще ожидала Анастасия? Дмитрий двух слов не промолвил во время всего пути в Лондон. Но он и так высказал больше чем достаточно, до того как они успели покинуть загородное поместье герцога.

Анастасия вздрогнула, вспомнив, в какую ярость пришел брат. Правда, не бил ее, но она почти жалела, что он этого не сделал. Все лучше, чем вынести этот ужасный приступ гнева. Дмитрий рвал и метал, называя ее безмозглой дурой, и наконец, уничтожающе глядя на сестру, бросил:

— Все, что ты делаешь в постели и в чьей постели при этом находишься, дело не мое. Я дал тебе ту же свободу, которой пользуюсь сам. Но я приехал сюда не поэтому, Настя. Я здесь, потому что ты возымела дерзость пренебречь желаниями grandmere.

— Но с ее стороны по меньшей мере неразумно отсылать меня домой из-за подобных пустяков!

— Молчать! То, что считается у нас пустяками, для этих англичан едва ли не трагедия! Здесь не Россия!

— Нет, в России за каждым моим шагом следит тетя Соня. Там я как в тюрьме!

— Значит, я правильно сделаю, препоручив тебя заботам мужа, который, вероятно, будет куда более снисходительным.