Будь она из тех людей, в обычае которых откладывать неприятные разговоры на потом, наверняка бы постаралась избегать Элизабет как чумы. Однако такое было не в ее принципах. Хотя Кэтрин совсем не была уверена в том, какие именно доводы намеревается привести сестре, однако твердо знала, что ни за какие блага мира не подведет отца и сделает именно так, как считает он.
— Ты единственная, кого она послушает, Кейт, — уговаривал Джордж прошлым вечером. — И должна заставить Бет понять, что это не пустые угрозы. Не позволю, чтобы она связала жизнь с этим негодяем.
Он только что поведал дочери гнетущую историю, но ее спокойное «конечно, отец» заставило его обороняться со все большим пылом:
— Ты же знаешь, Кейт, я никогда не был деспотом. Поэтому и предоставляю все тебе. Кто лучше сумеет справиться со всеми неприятностями?!
Оба улыбнулись, зная, что, если понадобится, Кэтрин могла быть непререкаемо властной. Правда, такое случалось крайне редко, поскольку домочадцы делали все возможное, чтобы угодить ей.
— Я хочу, чтобы мои дочери были счастливы, — продолжал оправдываться Джордж, — однако, не в пример другим отцам, почти всегда стараюсь относиться к ним снисходительно. — — Я бы сказала, что обычно ты пытаешься понять своих детей.
— Мне тоже хотелось бы так думать.
И это была правда. Джордж нечасто вмешивался в дела детей, хотя причиной этому было отнюдь не равнодушие. Ни в коем случае. Однако, если кто-нибудь из них попадал в беду, точнее говоря, если Уоррен попадал в беду, Джордж предпочитал перекладывать все заботы на плечи Кэтрин. Все и во всем полагались именно на нее, и девушка старалась оправдывать ожидания домашних.