Как за такое короткое время зародившееся в нем сочувствие к ее судьбе могло превратиться в страсть, с которой он целовал ее?

— Хороший мальчик! — Робин потрепала Гарма по голове, когда он попытался лизнуть ее руку. — Пускай даже ты делаешь это только потому, что чувствуешь запах мясного пирога.

— Вы напрасно недооцениваете силу своего личного обаяния, — хмыкнул Люк. — Возможно, я повел себя неделикатно, но это только лишний раз доказывает, что вы привлекательная женщина.

Робин молча отвернулась. Ей не хотелось сейчас слышать, что она — привлекательная женщина. И особенно не хотелось слышать это от Люка.

Принимая приглашение Дотти, она так радовалась возможности провести несколько дней вместе с подругой, что совсем не думала о предполагаемом присутствии ее брата. Конечно, она знала, что Люк будет жить в доме, но считала, что он не станет обременять женщин своим обществом. Может быть, так бы и случилось, если бы Дотти приехала вовремя…

Впрочем, вряд ли. Люк Харрингтон совсем не тот человек, которого можно не заметить. К нему нельзя остаться равнодушным: люди, подобные ему, могут вызывать лишь сильные чувства. Горячую любовь или не менее горячую ненависть.

Любовь?

Робин сильно сомневалась, что хоть одна женщина в целом свете может полюбить человека с таким переменчивым характером и чувствовать себя при этом счастливой. Она даже начала жалеть эту незнакомую ей Шарлотту…

— Сейчас же прекратите так улыбаться! — Голос Люка оторвал ее от размышлений. — Я уже начинаю ненавидеть эту улыбку Джоконды.

— Прошу прощения?

Гримаса на лице Люка была на редкость выразительной.

— Иногда вы так улыбаетесь, словно знаете какой–то ужасно забавный секрет, которым не намерены делиться с другими.

Разумеется, она не собиралась делиться с ним!

— На самом деле я просто устала и мои мысли бродят неизвестно где. — Робин нарочито зевнула. — Вы не будете возражать, если я пожелаю вам спокойной ночи и пойду спать?