Июньский день был теплым и ясным, дорога находилась в прекрасном состоянии, и эти обстоятельства существенно помогли ей поднять настроение. Когда милорд, не останавливаясь, промчался через Барнет, она спросила, где он намеревается заменить лошадей? Ивер кратко ответил, что его лошади прекрасно могут выдержать не один, а два перегона. Мисс Тресильян вновь погрузилась в молчание, но минут через двадцать внезапно сказала:

– Может, я покажусь вам глупой, но у меня такое впечатление, что мы бросились в напрасную погоню!

– Тогда, может быть, вы мне скажете, зачем набились мне в попутчицы?

– Только из-за возможности, что вы можете все же оказаться правы… но чем больше я думаю над их побегом, тем больше мне кажется, что они не могли поехать в Гретну-Грин.

Однако в Велвине, где милорд велел поставить своих лошадей в конюшню и запрячь свежих, оптимизм мисс Тресильян был поколеблен. Один из официантов в «Белом олене» рассказал, что видел красивого молодого джентльмена, спрыгнувшего с фаэтона, чтобы принести своей даме стакан лимонада. Он описал этого джентльмена так, что всякие сомнения Элинор исчезли. Поднявшееся было настроение мисс Тресильян опять начало покидать ее, к тому же его светлость подлил масла в огонь, поинтересовавшись:

– Ну как, удовлетворены?

Раздосадованная этим грубоватым провокационным вопросом Элинор Тресильян ответила:

– Странное у вас сложилось обо мне мнение, если вы считаете, что такое известие меня успокоит! Напротив, никогда в жизни я не была более потрясена!

– Надеюсь, что это так! Если и нужно было какое-то доказательство, чтобы окончательно убедиться, что вы абсолютно не годитесь в опекунши к своей племяннице, то сейчас я его получил!

– Если уж на то пошло, то и вы оказались опекуном не из лучших, не так ли? – парировала она.