– Когда я говорил это, то считал, что у вас достаточно ума, чтобы не ускорить развязку, которую мог предвидеть любой человек, кроме самой безнадежной дуры!

– Ну, это уж слишком! – вне себя от гнева воскликнула мисс Тресильян. – И не смейте мне говорить, что у вас нет никакой власти и возможностей, Ивер, поскольку я прекрасно знаю, что от вас зависит, получит или нет Артур деньги, и вы можете прекратить их выплату!

– Не смешите меня! – раздраженно буркнул лорд Ивер. – Как я могу сделать это? Если бы я перестал выплачивать Артуру денежное довольствие, меня бы все посчитали круглым болваном!

– Но вы же не будете, надеюсь, отрицать, что грозили сделать это?

– Может быть, что и грозил в сердцах, но если Артур поверил мне, то значит, он еще больший глупец, чем я думал! Если бы он был настроен серьезно и решительно в отношении этого брака, то я не мог бы ничего сделать, чтобы предотвратить его… в глазах света брак между вашей племянницей и моим кузеном вполне подходящ, но только не в моих глазах! Если бы вы могли воздержаться от вмешательства, я бы как-нибудь сумел управиться с ним. Однако главной причиной, заставившей Артура броситься в это тайное бегство, были не мои угрозы, а ваше неразумное решение увезти девушку за границу!

– Из всех несправедливых и злых обвинений, которые вы выдвинули в мой адрес, это самое несправедливое и злое! – воскликнула мисс Тресильян. – Значит, по-вашему, я виновата во всем! А с какой же целью, Ивер, вы явились тогда на Зеленую улицу, если не для того, чтобы помешать мне поженить их? – Элинор увидела на его впалых щеках легкий румянец, первый признак смущения и вины, и это принесло ей значительно больше удовольствия, чем она была готова допустить. После крошечной паузы она строго добавила: – Если вы еще не совершенно конченый человек и в вас осталась хоть бы одна добродетель, то вы признаете свою ошибку и попросите у меня прощения!