Мара скорчила гримаску.

– Марк всегда был сукин… – Она тотчас же взяла себя в руки и закончила: – Он был ханжой и педантом и таким остался.

– Ты права, Мара. Он и в самом деле сукин сын, и нечего стесняться резких выражений. Так вот, послушай, дорогая… До ленча мне еще предстоит сделать добрую дюжину звонков, и потому пора давать отбой. Может, мы позвоним тебе сегодня вечером, после того, как результаты выборов станут известны. – Немного помолчав, он решительно добавил: – Конечно, ты будешь желанной гостьей на семейных торжествах и…

– Благодарю, Джо, – перебила Мара, и в ее голосе прозвучало раздражение. – Не думаю, что это было бы правильно. Лучше ты позвонишь мне, и мы выпьем шампанского по этому случаю и чокнемся по телефону.

– Как скажешь, дорогая. Пока. Желаю тебе не сплоховать в столкновении с Комиссией по безопасности.

– Постараюсь. Еще раз благодарю тебя, Джо. Ты чертовски славный малый.

– А ты чертовски славная женщина.

– Спасибо, всего наилучшего.

Мара нажала на переключатель, и связь прервалась. Потом, закурив новую сигарету, она откинулась на подушки и долго лежала в глубоком раздумье.

– Льюис, что ты там говорил насчет отчетных книг «Коппертон куквэйр»?

– Предпочел бы отложить этот разговор до середины дня, пока не переварю всю информацию и пока у меня не будет полной и ясной картины дела.

– Прекрасно. А пока что…

Мара повернулась и пробежала пальцами по ряду кнопок на панели, представлявшей собой три дюжины телефонных номеров ее деловых партнеров и помощников, а также друзей, внесенных в компьютер. Она нашла домашний телефон Шона Тэйта во Флориде и нажала на соответствующую кнопку.

Ответила горничная. Потом послышался медоточивый голос Барбары, жены Шона:

– Ах, Мара, дорогая! Какой приятный сюрприз! Не говори мне – я угадаю. Ты собираешься приехать к нам.

– Не в этот раз, Барбара, – последовал суховатый ответ.

«Ах ты, лживая сука! Мы же ненавидим друг друга, и обе прекрасно это знаем!»