Льюис О’Тул был мрачен, как человек, скорбящий на похоронах лучшего друга.

– Есть и еще кое-что, Мара. Я раскопал это как раз перед нашим совещанием. – Он глубоко вздохнул. – В тот самый день, когда этот чек передали Харви, в твой офис был доставлен чек на двадцать пять тысяч долларов. И этот чек был подписан Джоном Блендингсом из собственной юридической конторы.

Воцарилось напряженное молчание. Впервые в жизни Мара Тэйт утратила дар речи.

В углах рта и в глазах Шона заиграла злорадная улыбка.

– Ну и ну! Слышишь, Харви? Моя дорогая кузина мечет громы и молнии на наши головы и клевещет на нас, обвиняя в махинациях, а теперь выясняется, что и она получает мзду от Блендингса и Олсона. Теперь-то нам все стало ясно.

– Помолчи-ка, Шон! Ты отлично знаешь, что это за чек от Блендингса – то была первая выплата твоего долга в сто тысяч, которые я тебе ссудила. Блендингс и Олсон – только посредники.

– На чеке это написано? – с ядовитой усмешкой осведомился Шон.

Мара бросила взгляд на О’Тула. Тот отрицательно покачал головой:

– Там нет и намека на какую бы то ни было связь с Шоном, Мара. Если бы этот чек проходил через наши бухгалтерские документы, мы бы оприходовали его и запросили другой чек – с соответствующими пояснениями относительно его происхождения и назначения.

– Но я брала деньги со своего личного счета, – смутилась Мара. – Это была моя личная ссуда Шону.

Шон готов был плясать от радости.

– Не могу поверить, что моя гениальная кузина с ее компьютерными мозгами могла совершить столь грубую и очевидную ошибку. Право же, это невероятно. И все же такое могло произойти. И в таком случае не исключено, что между нами троими – Марой, Харви и мной – существовал сговор: мы решили набить себе карманы денежками «Коппертон куквэйр».

– Там были еще две выплаты тебе, Мара, – заметил О’Тул. – И тоже от Блендингса и Олсона.

– Это были дополнительные выплаты, погашения ссуды. Той же самой ссуды, – пробормотала Мара без всякого выражения.