Ей без особого труда удалось пройти мимо них. Она решила, что они промолчали только благодаря ее невыразительной внешности. Вполне вероятно, что они не сделали ей никаких замечаний потому, что слишком устали и удручены тяжелой дорогой. Сара жалела этих людей, несмотря на то, что они были преступниками. Они осуждены на нечеловеческую работу в тяжелейших условиях без перерывов под пристальным надзором надсмотрщиков с плетками и ружьями в руках. И нещадное австралийское солнце немилосердно жжет их непокрытые головы. Очнувшись от этих мыслей, Сара мысленно выбранила себя, представив, как был бы рассержен отец, если бы прочел зародившиеся в ее голове вольнодумные идеи. В Мельбурне, как и во всей Австралии, люди делились на две категории: одни ратовали за свободу, считая, что осужденные и их потомки такие же члены общества Австралии, как и все остальные, значит, достойны соответствующего отношения. Другие утверждали, что бывшие и настоящие заключенные, а также их отпрыски – люди низшего порядка, к ним нельзя относиться так же, как к свободным гражданам.

К первым, по очевидным причинам, относились большей частью каторжники, бывшие заключенные и дети таковых. Вследствие этого они испытывали затруднения, когда хотели, чтобы общественность услышала их горячие призывы к равенству. Но Эдвард Маркхэм, как большинство крупных землевладельцев, относился к людям второй категории. Саре с детства внушали, что осужденные являются существами низшей расы.

«Септимус» был пришвартован недалеко от того места, где они обнаружили Персиваля. Он, как и многие другие корабли, перевозящие каторжников, бороздил океан между Англией и Австралией, и был похож на дырявую лохань, которую может опрокинуть любая приличная волна. Обшивка корпуса слишком долго подвергалась воздействию сырости и непогоды, она стала мрачной, серой. Если когда-то кисть и краска касались ее, то от этого не осталось ни малейшего свидетельства. Середина палубы просела, как хребет старой лошади.