Все было бесполезно, пришлось отказаться от попыток сделать модную прическу. Теперь она успокоилась и стягивала непокорную гриву в тугой бесформенный узел на затылке. Ей необходимо больше двух дюжин шпилек, чтобы закрепить пучок, но даже и теперь отдельные пряди упрямо вылезали. При этом они не обрамляли лицо и шею очаровательными колечками, как у Лизы, а безвольно ложились на спину и шею, отчего Саре все время хотелось там почесать. Лицо Сары с высокими скулами и выступающим круглым подбородком не было привлекательным, таким какими были лица Лидии и Лизы. Кожа, пока еще нежная и гладкая, слишком быстро загорала, возможно, потому, что Сара почти всегда забывала прикрыть голову шляпкой, находясь под жестокими лучами австралийского солнца несколько часов в день.

Только ее глаза можно было назвать по-настоящему красивыми. Они были золотистыми, как гинея. Между густыми, темными у основания и золотыми на концах ресницами, посверкивали топазы. Даже Лиза и Лидия в конце концов признали, что глаза у Сары, впрямь необыкновенные. Другое дело, что она была слишком худая, с торчащими скулами и выступающим вперед подбородком и походила на тощую кошку. А мужчины, как недавно обнаружила Сара, предпочитают пухленьких котят.

– Мистер Персиваль, – раздраженно одернула она мужчину, который не сводил с нее восторженных глаз. Он посмотрел ей в лицо и смущенно покраснел. Сара взглянула на него по-прежнему холодно, Персиваль покраснел еще сильнее, продолжая взирать на нее любезно и услужливо.

– Вы можете рассказать мне, почему отцу пришлось подняться на борт корабля с каторжниками?

– Появились кое-какие проблемы с осужденными, – неохотно пояснил он.

– Какие проблемы? – Сара уже не скрывала раздражения, охватившего ее. Ее бесили попытки Персиваля поставить ее на место, отведенное им для женщин. Совершенно ясно, если она выйдет за него замуж, он постарается ограничить ее деятельность.