Подъехав по растресканной дорожке к дому, она на мгновение засомневалась: а не оставить ли «вольво» на улице, тогда не придется возиться с упрямой дверью гаража. Нет, не пойдет. Машина хоть и не первой свежести, но хорошая и должна продержаться до лучших времен.

Она поставила машину в маленький, отдельный от дома гараж, прошла к дому и открыла дверь, заранее широко улыбаясь, – ради дочери. Но улыбка исчезла, стоило ей ступить на промокший ковер в столовой.

– Мам, где ты была? – Топая по лужам, Меган вылетела из кухни и повисла у матери на шее.

– Работала, детка. – И с надеждой спросила: – Ты что-то пролила?

– Мам! – возмутилась Меган. – Из раковины бьет ключом, я ничего не могу поделать.

– Тогда давай посмотрим, – вздохнула Ал-лисон, кладя сумку на поцарапанный дубовый стол.

Разумеется, вентиля, которым можно было бы перекрыть воду, под раковиной не оказалось. Этот старый разваливающийся дом они с Дугласом купили пять лет назад, чтобы сдавать. Стоило им поверить, что здесь все уже отремонтировано, как что-нибудь снова ломалось.

К ее удивлению, год назад Дуглас заявил, что они на грани банкротства, и ей пришлось согласиться продать их дом и переехать сюда, как ей тогда казалось, временно. Для него-то все так и вышло, а она… После развода, по которому дом достался ей, Аллисон постоянно приходилось что-то ремонтировать.

– Дай мне плоскогубцы! – крикнула она дочери из-под раковины. Может быть, ей удастся починить кран и сэкономить на оплате сантехника деньги, на которые они смогли бы прожить неделю.

На фоне грохота выдвигаемого ящика ей послышалось, что дочь предложила позвонить отцу.

– Даже не вздумай звонить ему, если хочешь продолжать называть меня мамой, – огрызнулась Аллисон.

– Мам. – Меган вложила ей в руку холодные плоскогубцы. – Я ему уже позвонила.

Аллисон дернула головой, попав прямиком под струю воды, потом ударилась об открытую дверцу мойки. По лицу текла вода. Она приложила одну ладонь к темени, уверенная, что из раны струей льется кровь.