Она покосилась на Майкла. Он тоже украдкой наблюдал за ней, и его взгляд был исполнен отрешенного и терпеливого спокойствия охотника, поджидающего в засаде жертву, — во всяком случае, Кейле именно так показалось. Но больше всего ее раздражало то, как этот «прицельный» взгляд воздействовал на нее: почему-то ей было страшно.

Господи! Неужели всего один танец, почти год назад, произвел на нее такое впечатление, что она уже готова навоображать себе Бог знает что?!

— Ну что ж... — проговорила она с видимой неохотой. — Спасибо. Я постараюсь не очень вам мешать.

— Вот и прекрасно. Главное — вам здесь никто не будет мешать. Остин мне говорил, что вы работаете над диссертацией.

— Да... — рассеянно обронила Кейла, погруженная в свои мысли. — А эти пингвины... они к Рождеству не уйдут из-под домика?

— Вряд ли. А вы собирались остаться здесь до Рождества?

— О, нет! Я просто... — Кейла смутилась окончательно, в горле стоял комок. — Просто это будет мое первое Рождество без мамы. Мама умерла через неделю после того, как мы вернулись с острова.

— Мне очень жаль, — тихо проговорил Майкл. — Представляю, как вам было тяжело.

Кейла кивнула отвернувшись.

— Мне кажется, она была потрясающим человеком, — так же тихо продолжал Майкл. — Я восхищался ее выдержкой.

— Вы тоже ей сразу понравились. — Кейла пару секунд помолчала, чтобы справиться с дрожью в голосе. — Она говорила, что совсем не скучает, когда я ухожу, потому что нашла очень интересного собеседника. Она ведь хотела, чтобы я наслаждалась отдыхом...

Мама буквально настаивала на том, чтобы Кейла отдохнула по полной программе: вдоволь наплавалась в море, походила на яхте, покаталась на водных лыжах.