— Неужели ты больше ничего не можешь сделать?

— Нет, не могу.

— А я?

— А ты можешь.

Аллан резко развернулся.

— Что? Только скажи, и я сделаю это.

— Ты уверен? — мягко спросил старый джентльмен. — Могу я рассчитывать на то, что ты сделаешь нечто, даже если на первый взгляд это покажется тебе… не совсем приятным делом?

Глаза Аллана сузились.

— Разве я когда-нибудь подводил вас, сэр?

Старик улыбнулся.

— Нет. Не подводил.

— Скажи, чего ты хочешь, и я займусь этим.

Каспар помедлил, как бы преодолевая нерешительность, и наконец произнес:

— На прошлой неделе у меня была посетительница. Вернее, две. Вдова твоего брата и егопадчерица.

Аллан нахмурился.

— К тебе приходила Дайана?

— Да. Со своей дочерью от первого мужа, незадачливого предпредшественника Дональда.

— Но зачем? Ведь Дональд умер больше года тому назад.

— О, сначала Дайана лепетала что-то насчет семейных уз, но потом перешла к делу.

— Не сомневаюсь, — заметил Аллан резко. — И что ей было нужно?

— Денег, конечно. Хотя она и не сказала этого напрямую. Кем бы она ни была, но глупой ее назвать нельзя. Сразу и не раскусишь.

— Не так уж она хитра. Дональд был единственным, кто так и не смог этого сделать.

— В конце концов, ему это удалось.

— Что ты имеешь в виду?

— Он не только оставил Дайану, но и вычеркнул ее из завещания.

Брови Аллана поползли вверх.

— Ты серьезно?

— Абсолютно серьезно. Свои деньги он оставил на благотворительные цели, а дом в Ливерпуле — мне.

— Черт побери, — тихо сказал Аллан. — И теперь Дайана хочет, чтобы ты изменил ситуацию?

— Она хочет, по ее собственному деликатному выражению, чтобы я вспомнил, что она является членом нашей семьи.

— Черта с два!

Каспар одобрительно кивнул.