Детектив Майлз кивнул.

– Да, в его блокноте мы нашли ваше имя и имена других людей, с которыми он собирался встретиться в тот день.

– Мы провели часа два за ленчем в «Ле Рефьюж» на 89-й улице, в нескольких кварталах от моего дома, – пояснила я, не дожидаясь их просьбы. Скрывать мне было нечего.

В голосе детектива Кеннелли послышалось оживление, когда он спросил:

– И как вы нашли мистера Лока? В каком настроение он был в тот день? Не казался фи он подавленным? Чем-нибудь обеспокоенным? Встревоженным, может быть? – детектив вопросительно поднял бровь.

Я отрицательно покачала головой:

– Ничего подобного. Говоря по правде, все было как раз наоборот. Он вел себя как настоящий Себастьян Лок, он был самим собой – спокойный, сдержанный, собранный. Таким я его всегда вспоминаю… – Я замолчала. Я почувствовала, что слезы душат меня. Себастьян умер. Этого не может быть! Я никак не могла осознать этот факт; трудно представить себе, что его нет в живых.

Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, я откашлялась и медленно продолжала:

– Он всегда был таким. Всегда владел собой и ситуацией. И во время завтрака он держался как обычно.

Эти слова сорвались с моих губ, и тут же я поняла, что говорю неправду. Не совсем правду. В прошлый понедельник Себастьян вовсе не был самим собой. Присущая ему мрачность совершенно исчезла. Он казался прямо-таки счастливым, а это состояние ему было вовсе не свойственно. Но я не стала сообщать об этом детективам. Почему? Я совершенно уверена в том, что Себастьян умер от внезапного сердечного приступа. Он, как и я, не из тех людей, что кончают жизнь самоубийством. И на роль жертвы он также не годится. У него были враги в мире политики, по крайней мере я так полагаю, но я сильно сомневаюсь, что кто-нибудь из них мог пойти на убийство. – Нет, детектив Кеннелли, Себастьян был самим собой, – повторила я не без твердости, – и по тому, как он вел себя, никак нельзя было сказать, что у него были какие-то неприятности, и он говорил о своих планах на этот год очень уверенно.