Робин плюхнулся на диван, покрытый плюшевым пледом, раскрашенным под шкуру леопарда. Юта определенно пыталась его задеть. Кусала его, большого слона, как маленькая собачка – йоркширский терьер. Ты никогда не разбирал игрушки… Если бы она знала его чуть лучше, то ей было бы известно, что в детстве он потрошил все, что попадалось ему под руку. Начиная с коллекционных машинок – подарков отца, заканчивая плюшевыми медведями младшего братца…

– По-твоему, я – простачок? – поинтересовался он у Юты.

Она кивнула, торжествуя. Похоже, победа все-таки одержана…

– Ты слишком прост, – уточнила она. – И думаешь, что окружающие так же просты, как и ты сам… Все бы ничего, но ты придумал целую теорию, чтобы оправдать свои низменные потребности сложной природой мужчин…

Робин расхохотался, хотя на душе было не так уж весело.

– Вот как ты все повернула! По-моему, дорогая Юта, ты просто мстишь мне за то, что я сказал о женщинах. Как всегда, из океана глобального тебя снесло в лужу мелочного. Впрочем, этим ты подтвердила избитую, но правдивую истину, которую вовсе не я придумал…

Юта поерзала на жесткой ручке кресла. Удар попал в цель, как и ожидал Робин. Да что он себе позволяет?! Только-только выбрался из объятий Брук Ширстон и пытается пичкать жену своими дурацкими рассуждениями! Что он вообще знает о женщинах? Он – примитивный бабник, существо, которое думает только теми мозгами, что у него в штанах?!

Воздух между Робином и Ютой раскалился до предела. Робин видел, как блестят прищуренные глаза жены, дымчатые, как шерсть серо-голубого котенка. Ее всегда чуть приподнятая левая бровь, придававшая ее лицу выражение вечного удивления, изогнулась дугой, как спина обозленной кошки.

Робин усмехнулся. Юта поцарапала его, но и сама не уцелела на поле брани. Только для чего это все? Кому и что они доказывают здесь, в этой роскошной нежилой гостиной, где оба появляются так редко, что почти не встречаются друг с другом?